Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Можно всю жизнь проклинать темноту, а можно зажечь маленькую свечку. Конфуци

Высший разум

Этой ночью посетил меня Высший Разум и сказал:


- Ты, Человек Разумный, уже почти достиг Вершин Просветления!


- Кто? Я достиг? – удивился я. - Может быть вы квартирой ошиблись?


- Ты еще не понимаешь, что Светоч Знаний скоро воссияет на твоем умудренном жизнью челе! Участники шоу экстрасенсов осознают свою ничтожность в сравнении с твоим лучезарным Сиянием, и Великие Учителя человечества будут связываться с тобой из Шамбалы, чтобы посоветоваться о самом животрепещущем! 


- Ну не знаю, не знаю… Как-то это все довольно-таки сомнительно… Ладно Учителя, они там, на Тибете, может вообще от жизни отстали, а посоветовать какую-нибудь глупость я всегда был горазд, но сами Великие Телевизионные Экстрасенсы? Не верю!


- Ты мне тут в Станиславского не играй! – строго сказал Высший Разум. - Сейчас я, для полноты восприятия тобой полной картины мира, поделюсь некоторыми знаниями, решением многих загадок, мучивших людей тысячелетиями, смотри только, никому этих тайн не открывай – не доросло еще человечество до таких знаний!


- Я вообще молчун! 


- Сболтнешь кому, Великий и Ужасный с тобой разберется, - пригрозил собеседник. - Будешь визжать, как поросенок!


Ну уж, как-то не поверил я, понаслушались мы за жизнь таких сказок, но на всякий случай промолчал. 


Collapse )
Можно всю жизнь проклинать темноту, а можно зажечь маленькую свечку. Конфуци

Консультанты

Перечитывая свой утренний пост, я вспомнил ещё одну историю, которая могла бы послужить уместным к нему дополнением.

Во время учёбы в мединституте в учебном классе на кафедре неврологии, мы ожидали приглашённого преподавателем больного и поставили для него стульчик. Как вдруг в класс через другой вход зашел какой-то ветхий, уже весь трясущийся дедок в белом халате, и, завидев этот стул, кое-как к нему добрёл и на него упал.

Преподаватель переждал пока старик отдышится, нагнулся к нему и громко и отчетливо проговорил:

- Исидор Яковлевич, этот стул для больного, а вас ждут в другом месте, - после чего с большим трудом подняв старичка на ноги, куда-то его увёл.

Когда преподаватель вернулся, и мы с ним, посмотрев и отпустив приглашённого больного, продолжили занятие, у нас возник вопрос – зачем кафедре понадобился столь захудалый дед, и какая от такой ветоши может быть польза? 

- Вы, товарищи студенты, еще немного недопонимаете значение продолжительности врачебного стажа.

- Да чего там! – вступил в спор один из наших нахалюг, - на 6 курсе и интернатуре через пару лет обтешемся, настоящими врачами станем.

- И что вы будете знать, позвольте вас спросить?

- Всё! – загалдели мы.

- А всему мы вас не учим. Ваш цикл у нас уже заканчивается, расскажите мне о синдроме взрывающейся головы или о летаргическом энцефалите. 

Мы понуро умолкли.

- Ваша неврология наука сложная…, - проговорила одна из отличниц.

- Да и остальные не проще! – отрезал преподаватель.

- А болезни, поди, редкие…

- Не спорю. 

Collapse )
Можно всю жизнь проклинать темноту, а можно зажечь маленькую свечку. Конфуци

Студенческая практика

Кроме лекций, в нашем медицинском ВУЗе очень большое значение придавалось и практике. «Суха теория, мой друг, а древо жизни пышно зеленеет», как говорит Мефистофель студенту медику, подбивая его на всякие гнусности – «Фауст», Вольфганг Гете. Ну кому скажите на милость, нужен врач - абстрактный теоретик? Его чуть обдаст кровью или больного перед ним начнут колотить судороги, а доктор успел упасть в обморок, и с него уже взятки гладки. Доктор, доктор, кричат родственники пациента, он уже умер! Что нам делать? Оказывайте экстренную помощь! Мы не умеем! Я вас сейчас быстренько обучу. Мы боимся! Тогда вызывайте «Скорую помощь»! – деловито командует теоретик. Я отнюдь все это не на ходу только что выдумал. В свою пору мне пришлось из «Скорой» перейти в «Неотложку» поликлиники, и я не раз сталкивался с ситуацией, что пока наша бригада на вызове, к упавшему возле кабинета врача пациенту никто не подходит. Утратившие за долгие годы практические навыки врачи просто боятся ввязываться в такой лечебный процесс - ждут меня. И за четыре года пока я там работал, никого за это не то что не наказали, а даже и не выругали. И было это всего несколько лет назад, свалить все на наследие коммунистического режима уже не удастся. Вот поэтому в нашем институте нет и никогда не было заочного отделения. Врач без практических навыков, это не врач, а так, звук пустой. Вот нас и обучали всему, чему было можно. Это ты после будешь терапевт, хирург, окулист, кардиолог и так далее, а сейчас хлебни-ка за всех полной чашей. Учиться было трудно, но интересно. В начале цикла, жалея больных, учились друг на друге. Бывало, что и вырывали волоски из носа одногруппника или передавливали напрочь руку при измерении АД, а то и еще чего-нибудь чудили, но что ж делать? Ведь иначе нельзя. Заодно и разбирали по косточкам теорию, привязывая ее к практике. Помню, как недавно вернувшийся после работы в Африке преподаватель вколачивал в нас новейшие знания. Негодуя на нашу упертость в своих заблуждениях и непроходимую тупость, он метался по учебному классу и громко негодовал:

Collapse )
Можно всю жизнь проклинать темноту, а можно зажечь маленькую свечку. Конфуци

Лекции профессора Огурца

Читал нам на первом-втором курсах, то есть еще до прихода клинических дисциплин, один из предметов очень своеобразный профессор по кличке Огурец. Лысых профессоров у нас было немало, ведь все они были немолоды, но никаких кличек им никогда не давали, так что Огурец был в своем роде единственным и неповторимым. Наука, лекции по которой он нам читал, совершенно мне не запомнилась, и в реальной жизни знания из нее никогда не пригодились. Я в ту пору совершенно не понимал, зачем нужны все эти науки простому советскому врачу. Сейчас я стал гораздо умнее и опытнее, прошел через огонь, воду и медные трубы, но этого образовательного изгиба не понимаю до сих пор. Ну на что мне высшая математика или неорганическая химия? Да и остальные четыре химии, которые нам преподавали, не кажутся мне особо нужными. Биохимия, органическая химия, физколлоидная химия, и еще какая-то, название которой даже не могу и припомнить, цикл Кребса, размахнувшийся на всю доску и так далее. Вы кого готовили, товарищи дорогие? Химиков-математиков или врачей-практиков? По нашему студенческому народу ходили упорные слухи, что в Чехословакии и других соцстранах врачей учат всего три года, не засир…, ой, пардон, не загружая мозги студентов совершенно ненужными вещами, а специалисты получаются не хуже наших. Ладно, вернемся к Огурцу. Он был не только своеобразен, он был невыносимо своеобразен. Организовал обязательное посещение студентами своих лекций, и постоянно это контролировал, устраивая переклички. Наше желание сбежать на перерыве безжалостно пресекал, устраивая иногда повторные переклички и на втором часе. Преподаватели его кафедры постоянно проверяли записывание нами перлов его выдающегося ума. А вот записывать у нас никак не получалось. И не то чтобы из-за чрезмерной научности изложения, отнюдь нет, просто он говорил совершенно непонятно. То вдруг объявит про какой-то треугольный камень его науки. Пока мы дотумкаем, что это краеугольный камень, он уже семимильными шагами унесся в какую-то задалку мотанную, и тут мы все вставали в тупик, потому что даже у уже прошедших цикл его патофизиологии, или чего он там нам читал, зубрил-отличниц, эти слова никаких ассоциаций не вызывали. Вдобавок, он и в целом говорил как-то невнятно: шепелявил, гундосил, причмокивал, делал неожиданные паузы прямо в середине слов. Кличку Огурец он получил прямо у меня на глазах. Расскажи мне об этом кто-то другой, ни за что бы не поверил! Мало ли ходило в те поры между нами студенческих баек и выдумок, а за эту историю я могу ручаться. Как-то во время одной из лекций профессор вдруг сказал: Ну как огурцай. Мы не поняли, ну это было обычным делом на его лекциях. Но этот вариант не устроил почему-то и его самого, и он тут же поправился: То есть огурайц. Эффекта – ноль, поправка наши мозги не просветлила. Тут один из наших умников, по кличке Ваня – Голова Баранья, извечно сидящий в первом ряду, решил помочь оратору: Наверное, огурец? Точно, – облегченно выдохнул профессор: Огурпец! И на всю жизнь получил прозвище Огурец. Как-то один из наших высвистал всю толпу на улицу, ворвавшись в аудиторию с криком: Парни! Там к Огурцу брат приехал! И что? У всех есть родственники. Так он негр! А с Огурцом один в один. Мы выбежали из корпуса. По дорожке перед учебной частью действительно бродили двое ученых: оба в светлых костюмах и синих галстуках, лысины сверкают на солнце, одинаковые на лицо, только один черный, а другой белый. Они что-то громко обсуждали, размахивая руками, и самое главное, прекрасно понимали друг друга. Наши знатоки английского языка, Иосиф и Александр, прислушавшись и посоветовавшись между собой, уверенно доложили: говорят несомненно по-английски, но что именно, понять решительно невозможно. Конечно, можно сказать: да что вы в ту давнюю пору понимали в иностранных языках! Выезжали только в соцстраны, ведь теперешняя Самара, а в ту пору Куйбышев, из-за изобилия военных заводов была закрытым городом, и иностранцев в нее не допускали, так что прямого общения с истинными носителями языка у вас не было. В тогдашних школах вас учили скверного уровня учительницы, даже не имевшие понятия о разнице между классическим английским и разговорным американским. Все это, конечно, верно, и я отлично помню, как впервые в жизни съездившие в Москву ребята делились новыми впечатлениями, главными из которых были отнюдь не посещение Кремля или Собора Василия Блаженного, а то, что негры все разного цвета, от иссине-черного и фиолетового до светло-коричневого, а иной раз даже с каким-то зеленоватым оттенком. В Куйбышев никакие негры никогда не допускались, и многие из нас их знали только по картинкам и черно-белым фильмам вроде «Цирка». Но эти двое парней были совсем другого поля ягоды. Иосиф приехал к нам из Москвы, в связи с тем, что перед этим не поступил в ВУЗ в Ленинграде. Мы его для краткости звали Йосик, а кое-кто даже Ёпсик. Спрашивается: вы бы поперлись от двух своих столичных ВУЗов, 1 Медицинского и 2 Медицинского, в провинциальный город куда-то аж за 1000 километров? Я бы нет. Скорее, мы бы отправились из Куйбышева в Москву, этак мир поглядеть, и себя показать. Живой пример был у меня перед глазами: именно так поступила моя родная сестра и училась в то время в Баумановском училище, которое сейчас гордо зовется Техническим Университетом им. Баумана, а американцы по «Голосу Америки» называли его ракетным колледжем. Но Йосик это совсем другое дело... Он был еврей, и надеялся рано или поздно покинуть ненужный СССР и отправиться в благословенную Америку под видом выезда в Страну Отцов – Израиль. И Иосиф изучал английский самого детства под руководством опытных московских родственников отнюдь не для галочки. Его брат по национальности Александр Гинберг, носивший кличку Сашка Ги, после чьих-то глупых стишков: У Сашки Ги к телефонной трубке прилипли мозги, написанных задолго до появления сотовых телефонов, был того же поля ягода, и они часто болтали между собой по-английски. Они великолепно понимали разницу между классическим вариантом жителей туманного Альбиона и простонародным чикагским говорком. Так что им можно было верить: язык общения ученых был английским, но понять его, как и лекции Огурца, было невозможно. Вот так и встретились братья по разуму, наш и иностранный, и теперь гуляли возле нашего корпуса. Их своеобразное знание английского языка, скорее всего было обусловлено тем, что в пору юности Огурца все учили немецкий, а негр, вероятнее всего, был из дружественной СССР страны Африки – с других мест его в Куйбышев просто не допустили бы. А Африка есть Африка, какие уж там знания. Ладно, хватит о лекциях, завтра, если Бог даст, расскажу про практику.  

Можно всю жизнь проклинать темноту, а можно зажечь маленькую свечку. Конфуци

Лекции - продолжение

В целом, лекции, в большинстве своем, не несли в себе ничего нового. Практика у разных групп не шла общим потоком, а делилось на циклы, и каждый цикл шел в разное время. Петька, мы куда завтра? Мы на две недели в Семагу, у нейрохирургов торчать будем. А 28 куда? Они в треху будут ездить, в терапию вникать. Е-мое! А я Лешке конспекты дал почитать! Это ж через весь город за ними переться! Не горюй, завтра на лекциях его увидишь. Да они ж у него дома валяются, он их на лекции не берет. И каждая группа посещает все циклы, но в разное время. И если ваша группа уже прошла эту тему в начале года, то все изыски лектора тебе делаются просто неинтересны. Конечно, упертые девицы-отличницы все конспектируют слово в слово, зато ты, известный разгильдяй и балбес, записываешь кое-что, через пень колоду – вы это уже изучали, во все тонкости и нюансы вникли, ну чего тут переслушивать! Опасаешься только обычных на экзаменах подлостей от особо рьяных экзаменаторов, которые колеблются, что же вам поставить: четыре или все-таки пять? 

Ну ладно, учебник вы выучили хорошо, и по практике у вас отлично, но что именно наш профессор говорит по этому поводу? Не знаете? А на лекциях вам об этом говорили! Оп! И ты в луже! В лучшем случае тройка. Но до экзаменов еще бездна времени, и за три дня до них можно конспект у Люсинды взять, мне она не откажет, а пока можно подумать о чем-нибудь этаком, научно-медицинском, типа: как же все-таки недотрогу Ирочку из 33 группы в постель затащить? 

Collapse )
Можно всю жизнь проклинать темноту, а можно зажечь маленькую свечку. Конфуци

Славные лекции, хорошие лекции, ненужные лекции

Я закончил во времена оно Куйбышевский Медицинский Институт. Времена были брежневские, старинные, кондовые. Все образовательные методики уже было устоявшиеся, обкатанные десятками лет, и эксперименты в этой области не поощрялись. ВУЗ у нас был известный, славился на весь СССР, половину общесоюзных учебников написали наши же профессора, и на распределении наших выпускников по городам и весям, представители со всех регионов необъятной страны пытались заманить нас в разные края мифическими благами. Учили действительно очень хорошо, было неимоверное количество практических занятий с реальными больными в разных больницах, и мы неустанно мотались из одного конца миллионного города в другой. «Суха теория друг мой, а древо жизни пышно зеленеет…»

Collapse )